— Право, не знаю, — ответила мама. — Там такие красивые названия… Возможно, мне нравится лишь думать о том, как выглядят эти места… И ещё книги об убийствах… Знаешь, они так успокаивают. И мне интересно, когда я пытаюсь вычислить убийцу, прежде, чем сам автор раскроет свои карты.

— Хихикнув, она добавила: — Правда, иногда я заглядываю в конец книги. Невероятно, сколько хлопот они причиняют себе, чтобы одурачить читателя. Большей частью очень интересно. Но я знаю, куда я хочу. В Гафсу можно было бы поехать.

И словно вздымающее свои волны море, нахлынула на неё любовь к маме, совершенно беспомощной. Она сказала.

— Мы поедем! Поедем куда-нибудь! Поедем сейчас! Но ты теперь абсолютно уверена, что хочешь именно в Гафсу?

Мама сняла очки и улыбнулась.

— Роза, — сказала она, — ты не должна так печалиться. Иди сюда! Тебя бросили в одну-одинёшеньку в лесу?

Они разыграли свою обычную игру. Она как можно ближе прижалась лицом к маминой шее.

— Да, меня бросили в лесу.

— А кто-то найдёт тебя?

— Да, кто-то найдёт меня.

И всё время мамины руки ласкали её затылок. Внезапно прикосновения этих рук стали невыносимы, вспыхнув, она вырвалась, но не произнесла ни слова. Мама снова взяла географический атлас и слегка повернулась к стене.

В два часа дня они поели: на обед была воскресная курица с овощами.

Она опустилась к телефонной будке и позвонила.

— Можно прийти?

— Ну, приходи! Только предупреждаю, я не в настроении. Ты знаешь, я ненавижу воскресенья! Каждый раз, когда Роза входила в эту голую серьёзную комнату, её била дрожь ожидания, беспокойства, казалось, она рискнула ступить на ничейную землю, где можно ожидать чего угодно. В комнате никого не было.

— Привет! — поздоровалась Елена, стоя в дверях кухни, в пуках она держала два стакана. — По-моему, спиртное понадобится. Почему ты в плаще? Тебе холодно?

— Здесь чуточку холодно. Я сниму его позднее. — Роза взяла стакан и села.