На пятый день он сделал Верне предложение. Расписаться можно было бы не откладывая — ему дадут разрешение старшие офицеры. Потом Верна вернулась бы в Штаты и жила в его семье, пока не кончится война, а потом он тоже вернется и они будут вместе.

Верна высвободилась из его объятий и сказала:

— Ничего себе… Уолтер, до чего ты милый. Будь моя воля…

Он взял Верну за руки и держал их, чтобы прибавить убедительности своим словам.

— А что мешает, малыш? Я тебя обожаю, сама знаешь. Все сделаю, чтоб только ты была счастлива. Ты ведь любишь меня, правда?

Она взглянула на Уолтера, увидела умоляющие ярко-голубые глаза на загорелом лице, и у нее перехватило дыхание. Она сказала со всей искренностью:

— Знаешь, Уолтер, я тебя так люблю, что хоть плачь.

— Тогда чего же не пожениться, малыш? Давай, я все устрою…

Верна отняла руки.

— Я никак не могу, миленький. По-честному. Мне надо о поприще думать, понимаешь?

Молодой капитан уставился на нее изумленно, обдумывая непредвиденное затруднение, но быстро нашел выход.

— Понимаю, малыш. Ну еще бы, конечно. Поженимся, и выступай себе дальше. Я у тебя на пути стоять не буду. Хочешь этим заниматься, пока я не вернусь, — пожалуйста…

Верна не смотрела на него.

— Да не в этом дело, Уолтер. Просто когда делаешь актерскую карьеру, вообще нельзя выходить замуж.

— Здрасьте, с чего бы это? Полным-полно замужних актрис.

— Ну да, но это не надолго. Все разводятся. Ты такой милый, Уолтер, я бы не хотела впутывать тебя в эти дела.

— Да почему впутывать, малыш? Я не собираюсь с тобой разводиться. Чего разводиться, если нам хорошо вместе.

Верна вызвала в воображении знакомые картины будущего, картины, которые нарисовала себе давным-давно и которые были для нее более настоящими, чем действительность: она в мехах и нарядах, она в собственном лимузине с шофером, ее имя, сияющее огнями.