Мешулам-сирота с диким гиканьем сбегает к мосту и пристраивает на рельсы старые железяки, вослед раздается запоздалый крик его тетки. В 6 часов 22 минуты уже не найти во всей деревне человека, который бы не приставил ладонь козырьком ко лбу, заслоняясь от солнца, опускающегося в полной тишине и озаряющего мост своими ослепительными лучами. С приближением заката я неторопливо подымаюсь с места, с двумя флагами в руках — зеленым, расправленным, и красным, скатанным в трубочку, — и так стою, встречая идущий поезд. В 6 часов 24 минуты ко мне приближается Зива из соседнего дома, становится возле меня, молчаливая и взволнованная. В 6 часов 25 минут ровно из станционного дома выходит старый начальник станции, господин Ардити. Он торопливо шествует, согнувшись, и знает, что вся деревня сейчас с замиранием сердца следит за ним. Он подходит к двум серым рычагам стрелки и одним движением руки переводит их. Этим жестом он как бы утверждает единственное направление, главные рельсы, по которым промчится поезд, и отрезает поезду всякую возможность свернуть на второстепенные рельсы станции, узкие, ржавые, покрытые мхом, но идущие параллельно главным; рельсы станции-обманщицы, они делают вид, что бегут в ногу с магистральными, а сами добираются лишь до моста и там, в заслоне из толстых свай, обретают внезапный и сокрушительный конец.

Завершив перевод стрелок, Ардити сдвигает брови; он остается ждать, опершись на рычаги, дабы убедиться в надежности содеянного.

6 часов 27 минут. Издалека слышен гудок поезда, на нас сходит немая тревога. Я спешно опускаю свернутый красный флаг и подымаю зеленый. Он развевается в воздухе. Ровно в 6 часов 27 минут из-за гор с ритмичным пыхтением появляется поезд. Шумя и дымя, он со свистом проносится мимо нас, его возбужденный грохот с неизменным светом в окошках врывается в наш тихий спокойный мир. Ритмичен перестук его колес, слаженны и точны его движения, он стремителен, как молния.

Госпожа Шрира, Мешулам, глаза разверзший, рабочие — все как один машут ему вслед, желая счастливого пути. В ответ следует несколько отдельных взмахов, это, вероятно, те пассажиры, которые скуки ради глядели в окно и заметили людей, приветствующих поезд. Глаза всей деревни устремлены к мосту, туда, где поезд скроется за последним изгибом пути, вильнет на прощание серебряным хвостом.