Возвращаясь в кабину, он на мгновенье остановился и улыбнулся несчастной женщине. Она попыталась улыбнуться в ответ, но внезапно острая боль перекосила ее лицо и заставила скорчиться. Несколько секунд Дан внимательно всматривался в нее, затем он вернулся в кабину и закрыл за собой дверь. Опустившись в кресло, он сорвал с головы фуражку и надел большие наушники с микрофоном. Пит был погружен в управление самолетом. Рассеянные шапки облаков, казалось, мчались прямо в лицо, но, обтекая фюзеляж, тут же исчезали.

– Образуются грозовые облака, – доложил второй пилот.

– Входим в бурную полосу, да? – спросил его в ответ Дан.

– Похоже на то.

– Понятно! Пожалуй, лучше забраться повыше. Запроси-ка горизонт двадцать тысяч, хорошо?

– Есть! – Пит переключился на передачу. – 714 вызывает диспетчера! – Начал он.

– Слушаю, 714, – протрещал в ответ голос в наушниках.

– Попали в область плохой погоды. Просим горизонт двадцать тысяч.

– 714, не отключайтесь! Я запрошу службу движения.

– Спасибо! – ответил Пит. Командир внимательно вглядывался в облачную муть за бортом.

– Пожалуй, можно включить табло «Пристегнуть ремни», Пит, – предложил он, автоматически удерживая машину в горизонтальном полете.

– О`кэй, командир! – Пит щелкнул выключателем на верхней панели. Ощущалась легкая дрожь, когда самолет, пробившись сквозь одну стену облаков, тут же попадал в другую.

– Рейс 714, – донесся голос из наушников, – служба движения дает разрешение на двадцать тысяч.

– Я 714, – ответил Пит. – Спасибо и конец связи.

– Начали, – сказал командир. Гул двигателей усилился, кабина накренилась и стрелка альтиметра стала отсчитывать набор высоты со скоростью пятьсот футов в минуту. Стеклоочиститель ритмично рассекал воздух, покачиваясь из стороны в сторону, и расширял обзор.

– Поскорее бы вырваться из этой мерзости, – заметил второй пилот. Дан не ответил, он не отрывал глаз от приборов. Никто из пилотов не расслышал, как вошла стюардесса. Она тронула командира за плечо.