— Берни, подожди…

Худощавый охотник даже не оглянулся на своего напарника. Он оттолкнул в сторону женщину-зазывалу, — пытающуюся при помощи специальной электронной сети затащить его в свободный дом, и исчез в Проходе Обжор. Зазывала поймала Гребби.

— Барышня, пожалуйста… — взмолился Гребби, однако активные частицы в сети уже ухватились за него, наполнив кровь желанием погрузиться в радости, которые поджидали внутри дома. Зазывала потащила свою жертву к входу, но тут появился Берни, размахнулся и хорошенько ей врезал. Стащил сеть с Гребби, который, бессмысленно размахивая руками, направлялся к свободному дому, дал ему звонкую пощечину.

— Если бы ты не был мне нужен, чтобы тащить ее…

Верна остановилась, чтобы отдышаться. В полумраке аллеи ее глаза слабо светились; сначала серый цвет, нежные пепельно-серые крылышки мотылька… умирающий Египет; потом голубой, туманно-голубое свечение ртути в воде… губы трупа. Теперь, когда праздноболтающиеся зеваки остались далеко позади, схватить ее будет совсем не трудно.

Она не знала, куда идет. По правде говоря, когда особый дар видения, бесконечные воспоминания затопили ее разум, когда глаза привыкли к бесконечным вспышкам света, сменяющимся мгновениями мрака, в который погружался дешевый, грязный бар, она смогла увидеть…

Верна заставила себя выбросить эти мысли из головы. Самым отвратительным в даре видения было то, что увиденное никогда ее не покидало. Почти самым отвратительным.

…Когда Верна снова смогла видеть окружающее ясно и четко, она бросилась прочь из бара, как делала это каждый раз, оказываясь среди людей. Именно поэтому она и решила стать одной из немногих проституток, соглашавшихся обслуживать инопланетян. Гнусное занятие, но ей было проще находиться рядом с рыхлыми, влажными, скользкими существами с далеких планет, чем с мужчинами, женщинами и детьми, ведь она видела, как они…