«Современный и молодой» — о нем частенько так говаривали за глаза, — Лисицын это знал. Знал и то, что в устах людей такая характеристика иной раз звучала двусмысленно. Дескать, молодо-зелено, опыта еще маловато. Районное начальство многое ему прощает, когда у него что-нибудь не ладится, и, отечески похлопывая по плечу, ограничивается внушением вместо хорошей припарки.

А все же хотелось бы съездить отдохнуть, рассеяться, на белый свет посмотреть, послушать плеск океанской волны.

В конце дня, зайдя к секретарю парткома Новинцеву, Лисицын рассказал ему о предполагаемой поездке.

Иван Васильевич был в решениях нескор, любил все прежде хорошенько взвесить.

— С чего тебя потянуло за границу? — удивился он. — Махнул бы в Крым или Сочи.

— Они сами предложили путевку, я не просил.

— А где он, этот Санта-Крус? И надолго ли надо ехать?

Степан Артемьевич объяснил.

— Так — Новинцев глянул на Лисицына теперь вприщур, с недоверчиво-сдержанной улыбочкой. — Далековато. А что там, интересно?

— Востряков хвалит.

— Он всегда хвалит. Ему бы только сбыть горящую путевку.

— Эта, наверное, не горящая.

— Возможно. А с райкомом ты советовался? А со своим сельхозуправлением?

— Еще нет. Я прежде к тебе пришел. — Лисицын придвинулся поближе, оперся о стол локтями, чуть наклонив лобастую голову, и посмотрел в упор на Новинцева. Черный свитерок-водолазка и серый пиджак плотно сидели на его широких плечах. — Как думает комиссар? — он смахнул со лба прядку жестких русых волос.

Новинцев в сравнении с ним несколько проигрывал во внешности: невысокий, лысоватый, с самым обычным лицом и серыми глазами, он, пожалуй, не походил на руководящего товарища даже местного, сельского масштаба. Ни фигуры, ни осанки. И выражение лица его было этаким простецким, располагающим к откровенности,