Да, было похоже на детство — это сладкое предвкушение нового детства...

По утрам перед зеркалом надолго замирала с щеточкой туши, нацеленной в недокрашенный глаз. Всматривалась в отражение, выискивая снаружи перемены, которыми должна ведь была отозваться на звеневшую внутри радость: “Витенька-Витюша!”. В физиономии, правда, никаких перемен не отмечалось — физиономия оставалась глуховата к радости. Сколько раз ей пеняли — да тот же Гриша: “Ты так редко улыбаешься”. Что ж, водилось за ней такое: редко улыбалась. Теперь — редко. Неутомимая хохотушка в детстве, во взрослой жизни Марина притихла. Будто однажды сосчитала наперед все улыбки, отведенные ей, — и решила приберечь. Хранить как вечерние платья — для особых случаев.

— Вот ты, Мариш, и в постели — как разведчица. Боишься сдать пароли и явки? Я же свой, штабом одобренный.

Ладно, про постель — потом. Ой, потом.

Собственная жизнь, отягощенная завидной карьерой от бухгалтера до директора представительства “Mc. Arena”, давно напоминала ей затяжное путешествие в комфортабельном “люксе”, в которое она по случаю — да-нет? час на сборы — отправилась вместо кого-то. Где это, вы сказали? Пыталась запомнить название конечного пункта — что-то чересчур замысловатое, не держится в памяти. Какой-то город издалека пускает солнечных зайчиков, змейки дымов уползают ввысь. Стюард говорит, что в этот порт они не заходят. Чего-нибудь желаете? Нет, спасибо. Может, попозже. А небо как огромный синий глаз уставилось прямо в душу. Не моргая. Не оставляя надежды.

И вдруг ангел трубит: беременна!

“Все вернется, — затаив дыхание, готовилась Марина. — Возвращается...”. Жизнь снова станет настоящей — волнующей, манящей в завтрашний день.

Витенька…

Решила: будет мальчик. Не раздумывая, назвала Виктором. Именем своего первого мужчины, Витеньки Багрова. Разбежались сразу после окончания университета. Сейчас и не вспомнить толком, из-за чего. Тогда казалось — из-за чего-то непреодолимо важного, неразрешимого. Порвали как-то очень быстро, поспешно: всего-то поругались пару раз.