— К какому врачу, ты хотя бы можешь сказать?

— К гинекологу.

— Боже мой! Так что случилось?

— Тебя ждать?

— Да... да, конечно... только, Марин, если ничего экстренного, то, может, лучше с утра? Я приеду пораньше. К нормальному врачу... сейчас врачей-то нормальных не найти. К тому же я пива выпил... у меня тут, в общем, гости... Конечно, дело не в этом. Если что-то экстренное... Просто... я из-за тебя, понимаешь...

Зря позвонила. Неурочный Гриша оказался совершенно чужим.

Самой за руль сейчас нельзя. В глазах плывет, и тело трещит. Но можно ведь такси вызвать.

— Маш? Алло?

— Ладно, я такси вызову. Извини.

Нажала “отбой”.

Кажется, даже слышно, как трещит тело. Как тот пень, который выкорчевывали недавно в гаражах. Проходила мимо, когда его трактором тащили — ввинтили крючья, обмотали тросом. Скривилась тогда, наблюдая это театральное упорство неживой уже деревяшки. Теперь вот саму корчит как тот пень.

Страшно. Нельзя бояться.

Прошлась по комнате, мимоходом скользнув взглядом по букету слегка повядших диких гвоздик на комоде — Гришин подарок с прошлой субботы. Не вовремя... Вот так вламываешься к своему мужчине не вовремя — а там вместо него какой-то колючий незнакомец.

Где-то была визитка с телефоном таксопарка. В сумке, наверное. В белой... в синей?

Гриша перезвонил. Поколебавшись, все же ответила на звонок.

— Маш, ну, я приеду, конечно, о чем речь. Выезжаю.

— Скоро ждать?

— Не знаю... как там с движением... Может, еще пробка из центра. Ладно, все, иду за машиной. Куда ехать?

— В шестую больницу, там дежурят.

Бояться — запрещаю.

Целый месяц она прожила, прислушиваясь к тайному шепотку счастья: Витенька.

Было очень похоже на незабываемую утреннюю радость из детства — когда тебя будит торжественный запах пирога, а из гостиной, аккомпанируя этому параду аромата, развернувшемуся в их девичьем, как говаривала мама, салоне, поет радио — и ты вспоминаешь, что мамин выходной выпал на праздник.