Часто мне вспоминается одна супружеская пара преклонного возраста, которая отдыхала в Сергеевке в одно время с нами. Вернее, когда мы приехали, они уже там были. Крупный мужчина с тяжелой нижней челюстью Жана Габена, но в отличие от знаменитого француза не седой, а почти лысый, и миниатюрная его супруга в старомодной соломенной шляпке с вуалью и с белоснежной косичкой, сложенной восьмеркой, и тонкой тугой змейкой кокетливо и трогательно выглядывающей сзади из-под шляпки. Им было лет по шестьдесят, может немного больше, но тогда они казались нам очень старыми. Они все время издали посматривали на нас. Почти сразу, на второй день, стали кивать нам головами, приветствуя. Мы кивали им в ответ. Однажды старики подошли к нам.

- Простите великодушно, - обратился ко мне Жан Габен. - Вот мы с

Машенькой смотрим на вас, наверное, вам уже надоело столь пристальное внимание с нашей стороны?

- Да нет, ничего, смотрите, если хотите, - я пожал плечами.

- Вот смотрим на вас и спорим.

- И о чем спор? - улыбнулся я.

- Я утверждаю, что вы - молодожены. А Машенька возражает. Они не могут быть молодоженами, говорит она, их сыну уже лет пять. Ведь это ваш сын? Ваш общий?

Я утвердительно кивнул головой.

- Разрешите наш спор, молодой человек, - вступила в разговор супруга Жана Габена. - Наш отдых через неделю закончится, мы с

Ванечкой уедем, да так и не узнаем, кто из нас прав.

- Меня зовут Сергеем, - представился я.

- Как славно! - воскликнула старенькая Машенька, всплеснув маленькими ручками, посмотрела на мужа и улыбнулась, немного смущенно, даже виновато, словно внезапно устыдилась своей радости.