После завтрака мы шли на лиман, который был где-то в километре от кемпинга. Возвращались к обеду и снова туда, на море, до самого ужина. Мы купались в теплой воде лимана, жарились на солнце, объедались арбузами, разговаривали о важном и о всякой пустяковой всячине. И после ужина мы шли на лиман, любовались закатом. В кемпинг возвращались, когда было совсем темно. В трейлере мы только ночевали. Если бы с нами не было Мишки, если бы мы с женой поехали в отпуск одни, чего на самом деле никогда не случалось, только тогда, когда Мишка был совсем маленьким, и была жива моя мама, то, возможно, в трейлере мы бы с Зоинькой проводили времени много больше, чем на море.

Это были незабываемые дни. Если сказать, что в тот отпуск мы сблизились и стали единым целым, это будет неправдой. Мы всегда были единым целым, настоящей семьей, какую не часто встретишь, но в те дни наше единение достигло предела и такого уплотнения, что казалось, нет силы, способной разрушить наш мирок, оторвать нас друг от друга. Мы даже сны с Зоей видели одинаковые. В них всегда были мы втроем - я, она и наш Мишка.

Этот отпуск мы откладывали два года. Я завершал проект, сроки поджимали. Потом мотался по командировкам - то в Москву для различных согласований и утверждений, то на место планируемого

"объекта", на север Западной Сибири. А у Зои была своя работа, и так совпало, что и у нее в то время была запарка, и ей приходилось ездить в командировки. Не так часто, как мне, но тоже приходилось.

Мишка был чуть ли не брошенным на произвол судьбы. Я возвращался из очередной командировки, уезжала Зоя. Приезжала она, нужно было ехать мне. Иногда и одновременно отсутствовали. Хорошо, соседка Аня выручала. У них с мужем детей не было и Мишка, что называется, прописался в квартире напротив.

Но вот все заботы остались позади, я взял путевки с семидесятипроцентной скидкой от профсоюза, в Сергеевку, и мы у