Моховая Борода с облегчением почувствовал, что страх мало помалу отступает, и только Полботинка трясся под его бородой с прежней силой.

– Да перестань ты, наконец, – с укоризной заметил Моховая Борода. – Во-первых, дрожь унижает чувство собственного достоинства, а во-вторых, от этого у меня борода трясётся, как у старикашки.

– Но ведь это… – голосовые связки Полботинка постепенно возвращались в нормальное состояние, – эт-т-то, эт-т-то гадюка, это гадюка ползает в траве! Я наступил на неё, честное слово!

Голос Моховой Бороды сразу стал суровым.

– Ты наступил на гадюку! – сказал он с упрёком и небрежным движением вытолкнул Полботинка из-под своей бороды. – Да куда же твои глаза смотрели, курица ты слепая!

И Моховая Борода устремился туда, где трава колыхалась. Через мгновение он уже склонился над гадюкой и с нежностью говорил:

– Маленькая ты моя! Конечно, грубый Полботинка наступил на тебя, потому ты так и дрожишь. Полботинка топтал тебя своими ужасными голыми пальцами! Он же глупый, но ведь он не нарочно. Давай простим Полботинка, ладно?

Муфта украдкой подобрался к Полботинку и шёпотом спросил:

– Она тебя не укусила?

– Нет, – прошептал Полботинка. – Но чуть было не укусила. В последний момент я успел подпрыгнуть.

– Твоё счастье, – сказал Муфта с облегчением, но тут же по его лицу пробежала тень ужаса. – Смотри, что делает Моховая Борода!

– Ох, беда! – воскликнул Полботинка.

– Берегись, Моховая Борода! – крикнул Муфта. Моховая Борода поднял гадюку и стал на неё дуть.

Не обращая никакого внимания на тревогу друзей, он тихо бормотал:

– Боль вороне, хворь сороке, наша Матильда скоро поправится.

– Почему ты называешь её Матильдой? – спросил Муфта, успевший прийти в себя.