Марианна купила бутылку красного вина. Вино стоило больше ста крон, и я сказал, что, по-моему, это расточительство. Мало ли что по-твоему, сказала она.

Но у меня не нашлось штопора. Я сделал вид, что удивлен. И куда только он мог запропаститься? Мы долго искали штопор. По нескольку раз обшарили каждый ящик. На самом деле штопора у меня и в помине не было. Я никогда не покупал вина.

Однако у Марианны был свой способ открывать бутылки (учись, сказала она). Зажав бутылку между колен, она изо всей силы ударила кулаком по донышку. Так она била добрых десять минут. Зачем это? — спросил я. Она не ответила. Только попросила меня держать бутылку так, чтобы она могла вложить в удар всю силу. Никакого результата. Послушай, сказал я, если ты думаешь, что от твоих ударов пробка вылетит, то ты ошибаешься. Это невозможно, потому что в вине нет углекислоты. Но Марианна мне не поверила. Так открывать бутылки она научилась у одного поляка. И у него это получалось? — полюбопытствовал я. Марианна замялась с ответом. Он тебя просто надул.

В итоге мы шариковой ручкой протолкнули пробку внутрь бутылки. Ура! — ликовала Марианна и хлопала в ладоши. Я принес бокалы, и мы расположились на диване. Ну как? — с воодушевлением спросила она после первого глотка. Что как? — удивился я. Она с раздражением показала на бутылку. Ах это... отличное вино. Очень хорошее и ни на что не похожее. Оно так приятно обволакивает рот и горло. Конечно вино хорошее, сказала Марианна. Но не мог бы ты подобрать какое-нибудь другое слово? Какое другое? — удивился я и стал напряженно думать, не знаю ли я другого слова.