И был он в первые годы на рядовых должностях, затем директорствовал на малых предприятиях, пока не перевели его в островную столицу Тойохаро на скромное, в общем-то, место начальника отдела областного управления Рыбвода. Принципиальная беспартийность не позволила Константину Павловичу пойти дальше и выше — почти четверть века просидел он бессменно в этом кресле, по сию пору.

— А НЕ НАУЧИШЬ ЛИ ТЫ МЕНЯ, МИЛА, ПРАВИЛЬНО ЖАРИТЬ ЯИЧНИЦУ?

— Могу, Константин Павлович, — со смехом отвечала невидимая собеседница.

Затем Автономов позвонил мне.

— Привет, писака, — сразу оскорбил он меня. — Чем занят?

— А знаешь, сижу, пишу.

— Опять пишешь? А зачем?

— А хочется, знаешь.

— Да все равно ведь не издадут! Кому ты нужен!

— Пусть не издают, их дело. А я писал и буду писать. Пока бьется сердце. До последнего вздоха.

Мой старинный дружок хохотнул.

— Типичный клинический случай, — резюмировал он. — Тебя нужно посадить на шестнадцатый автобус и довезти до конечной остановки. Знаешь, что там находится?

— Как не знать!

— Ну вот. В той психушке тебе самое место. Между прочим, главврач мой хороший знакомый. Могу устроить по блату.

— Спасибо, Константин Павлович, — отвечал я, — за заботу. Я подумаю.

— Ты лучше сожги побыстрей свою писанину и приезжай ко мне.

— Это еще зачем?

— Исповедаться хочу. Мне моральная поддержка нужна.

— Опять с Раисой поцапался?

— Не то слово «поцапался». Она, кстати, в Москву отбыла, так что тебе ничего не грозит. Когда ждать?