— У-у!! — застонал я (Сочинитель). Отрываться от письменного стола, от белого листа бумаги бывает иной раз чрезвычайно трудно. — Ладно, приеду, — сломался я.
— Когда?
— Через пару страниц плюс двадцать минут на дорогу.
— Ладно, жду, писака, — напоследок опять оскорбил меня К. П. Автономов.
Признаться, я неохотно ехал к своему старинному школьному другу. Опять предстоял, по-видимому, разговор о Раисе Юрьевне. Автономов стал злоупотреблять Раисой Юрьевной. Говоря о ней, он зримо мрачнел, и тогда его удивительно голубые глаза темнели и резче проступали многодумные морщины на лбу. Он перестал скрывать свои семейные неурядицы, и мне это не нравилось.
Об Автономовой Р. Ю. известно, что родилась она в маленьком поселке Арги-Паги на северо-востоке нашего острова Карафуто и была дочерью потомственного русского охотника Ю. А. Автогенова и гилячки Тымани, кормача зверофермы. Когда двадцатипятилетний рыбовод с ней познакомился, она уже успела окончить десятилетку в соседнем селе Вал, там же бухгалтерские курсы и бойко щелкала на счетах в арги-пагинской жилищно-коммунальной конторе. Кто кого соблазнил — юная Раечка Костю или он ее, — неведомо мне, но надо полагать, что страшная скука таежного житья-бытья, глухая тоска, в которую погрузился общительный Автономов, подвигла его на близость со смазливой молоденькой аборигенкой.
В одно из застолий Константин Павлович как-то обмолвился, что женитьба его на Раечке произошла (состоялась) под дулом двустволки Ю. А. Автогенова, мужика сурового. Девочка, названная Зиной, родилась уже через четыре месяца после свадьбы. Я ВСЕ ПРАВИЛЬНО ИЗЛОЖИЛ, КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ?
Присовокуплю, однако, что молодая супруга Раиса Юрьевна оказалась чрезвычайно деятельной и энергичной особой. Она, понимаете, заочно окончила Хабаровский экономический институт, а затем, оказавшись в островной столице, стала исправно пересаживаться из кресла в кресло, пока в начале девяностых не заняла должность главного бухгалтера Рыбпрома. Ныне же Раиса Юрьевна — заместитель управляющего крупного Агробанка, ПРАВИЛЬНО ГОВОРЮ, КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ? — Все верно, писака.