— Хочу, — из вредности сказала Маша. — Сейчас же. На тарелочке и с морковкой во рту.

— Пожалуйста! — Михалыч показал на зеркальце.

Маша посмотрела, охнула и обернулась. Их машину догонял белый лимузин, широкий, как танк, и длинный, как автобус. Угловатая хамская морда навевала мысли о пустынях и крупнокалиберных пулеметах. «Хаммер», — вспомнила Маша название американского военного вездехода, из которого был построен чудо-экипаж. Она видела его по телеку, знала, что второго такого в Москве нет, и все равно не поверила своим глазам. Неужели сам… Оставляя за собой шлейф черного дыма, лимузин поравнялся с «бэхой» Михалыча и требовательно рявкнул клаксоном. У Маши заложило уши. Звук был шквальный, машину поменьше сдуло бы с дороги.

— Пижон, — буркнул Михалыч, притирая машину к обочине. Затормозил и стал ждать.

Лимузин тоже остановился. Распахнулась дверца с черным стеклом, и, выпустив на волю запертую музыку, к ним бросился Филипп Киркоров! У Маши задрожали коленки. Показалось, что Михалыч как-то незаметно для нее, но страшно провинился, может быть, царапнул лимузин и теперь будет расплачиваться до конца жизни. Михалыч не торопясь открыл свою дверцу, и тогда Маша расслышала, что кричит Филипп:

— Вот кого я щас лобзну!

Подбежал и расцеловал вышедшего навстречу Михалыча.

— Ма! — только и смогла выдавить Маша.

Если бы слон, весело трубя, побежал целоваться с моськой, она бы удивилась меньше. Это же Филипп! Он собирает стадионы поклонников! И какой-то никому не известный Михалыч…

Мама молча улыбалась в автомобильное зеркальце.

Коротко переговорив с Филиппом, Михалыч вернулся в машину и сдал назад. Белый лимузин мучительно разворачивался, перегородив шоссе. Маша глядела и опять не верила себе: куда он, почему возвращается? Что же выходит, Киркоров уже сделал то, ради чего ехал за город?!