Ольга объявила, что после выхода матери из клиники обязательно с ней встретится и обговорит совместные действия. Может, мама знает условия завещания. Может, ее следует направить на их выяснение.

– Ладно, бери на себя зятя, а я возьму маман, – объявила Ольга. – И мы с ней попробуем на пару вникнуть в дела фирмы. Не помешает. Слушай, а папаша в каком состоянии? Он сляжет скоро?

Я не знала ответа на этот вопрос. Я даже не знала, сам ли он вел машину, когда ездил к маме, или его возил шофер. Я не знала, держится ли он на уколах или пока еще обходится без них. Я знала только, что он сильно похудел.

– Кира, ты точно не собираешься рулить папашиной компанией? – не могла до конца поверить Ольга.

Я покачала головой.

– Я не хочу только, чтобы компания отошла чужим людям. Все-таки это – дело всей жизни отца, и она должна остаться в нашей семье, то есть принадлежать нашей семье. Но я не буду ломать копья. Я не собираюсь тратить свое время, деньги и эмоции на борьбу за эту компанию или имущество отца. Но тебе помогу, как смогу.

Ольга мечтательно улыбнулась.

Мы перешли к второму пункту программы – обсуждению моего вчерашнего пассажира.

– Ты, конечно, идиотка, – вздохнула Ольга. – А вообще тебе давно пора мужика заводить. Поэтому и подбираешь на дороге неизвестно кого!

Из клиники мне так и не позвонили. Сестре я ответила, что прямо сейчас позвоню туда сама и выясню, кого я подобрала.

Аппарат доктора Авакяна был выключен, следовательно, или оперировал, или разговаривал с важным пациентом, или отдыхал с женщиной. Я позвонила диспетчеру, представилась.

– Переключаю на дежурного врача, – сказал диспетчер. – Он ответит на ваши вопросы.

– Рубен Саркисович не позвонил? – удивился дежурный врач. – Значит, закрутился. Вашего пациента забрали.