– Кто? – поразилась я.

Дежурный врач пояснил, что сегодня утром, когда пациент проснулся, то попросил объяснить, где находится и как попал в клинику, потом попросил телефон, позвонил какому-то другу, тот за ним приехал и забрал его.

– А…

– Друг все оплатил по самому высокому тарифу. Так что не волнуйтесь, Кира Павловна. Мы только благодарны вам за такого пациента. Правда, ему не стоило еще покидать клинику, но тут мы ничего не могли поделать…

«Самый высокий тариф» – это значит самая высокая степень конфиденциальности. Сотрудники клиники доктора Авакяна не сообщают в правоохранительные органы о людях, поступивших с пулевыми ранениями. То есть если пациент хочет (а ведь и такое бывает), то, конечно, сообщают, но основная масса этого не желает. А клиент всегда прав. В особенности клиент, который платит по тарифам клиники Рубена Саркисовича.

– Мы дали ему номер вашего мобильного телефона, поскольку он сказал, что хочет вас отблагодарить, – продолжал врач. – Его жизни ничего не угрожает, мы дали рекомендации…

– Вам известны его имя, фамилия?

– Нет. Он отказался их сообщить. Вы же знаете, что мы и не спрашиваем, если…

– Знаю. Что вы можете про него сказать?

– Никаких татуировок, никаких ранений в прошлом не было. Следит за собой. Явно занимается спортом. Года тридцать три, может, тридцать пять. Но одежда… И дружок тоже приезжал в спортивном костюме и раздолбанных кедах. На старом «Форде». О роде занятий судить не могу, даже примерно. У нас тут сестрички гадали, – дежурный врач усмехнулся. – Если узнаете, сообщите, пожалуйста.

Я поблагодарила за информацию и распрощалась. Я прекрасно понимала, почему врач был со мной так откровенен. Я обеспечила денежного пациента, а в случае необходимости привезу и сотрудников нашей компании. Я из постоянных клиентов, то есть скорее поставщиков пациентов. А этот тип, даже заплативший по самому высокому тарифу… Скорее всего, у Рубена Саркисовича его больше не увидят никогда.