Против перевода сына во Львов был сам отец. Виктор Петрович не хотел, чтоб Сергей служил во Львове, справедливо считая, что это могло негативно отразиться на дисциплине сына. Начались бы самоволки, бесконечное нытье с просьбой помочь с очередным увольнением в город. Отцу не хотелось краснеть за сына, выслушивая упреки бывших сослуживцев. Поэтому, вручая бутылку коньяку знакомому кадровику из Штаба Армии, Виктор Петрович попросил сына перевести не во Львов, а именно в Говерловск.

Это было рядом со Львовом, всего в шести часах езды на поезде, в небольшом областном городке Западной Украины. В Говерловске располагалась мощнейшая, авиационно-истребительная дивизия, отвечавшая за безопасность воздушного пространства западной границы бывшего Советского Союза. Кроме того, Говерловск, как и Львов, был напичкан частями различных родов войск.

Всех этих подробностей Сергей не знал. Он требовательно глядел на кадровика и ждал ответа.

– Ну, смотри, как знаешь… – капитан передал лист вызова миловидной сверхсрочнице: – оформляй, – и погрузился в свои бумаги.

Пока кадровик изучал дела, Дробышев, облокотившись на перегородку, отделявшую помещение, где стояли столы с многочисленными документами, бумагами, справками, металлические сейфы и шкафы, разглядывал молоденькую девушку. Она была младшим сержантом сверхсрочной службы, и ей, к её стройной миниатюрной фигуре, очень шла форма. Девушка, взяв чистый лист бумаги, вставила в печатную машинку, отвела каретку, и тонкими изящными пальцами быстро забарабанила по клавишам. Она готовила на Сергея приказ.

Капитан, заметив, как Дробышев смотрит на девушку, велел ему подождать в коридоре.

Сергей вышел. По мягкому ковру сумрачного коридора штаба прошел к окну, облокотился на подоконник. Стал смотреть в окно, своим видом выходившим на широкий плац.

В центре плаца на высоком флагштоке в хмуром небе полоскалось желто-блакитное знамя – национальный флаг Нэзалежной Украины.