— Чтобы не терять времени, Чарльз, мы отправимся по ВестСайд-драйв. Поедете к Парку и пересечете город по Пятьдесят Седьмой. С вами все в порядке, мистер Кристиан.

— Да.

Мимо, прерывая Вайна, пролетает машина. Мир представляется ему чем-то таким, что он похоронит, не сегодня так завтра. Военными маневрами под шелест песка и гравия. Полагаю, именно этим мы все и кончим. Сопротивляться бессмысленно. Он лишь старается оказать нам любезность. Впервые в жизни человек мне предложили работу.

Катафалк отчаливает. Вайн машет рукой. Мы едем следом. До конца улицы. Еще один поезд. Разбудит Элен. В здешних окнах полным-полно холодильников. Говорят, отдают задаром. Почти. Только сунься вовнутрь и совершишь такую покупку, что после сам в нее не поверишь. Мне начинает казаться, что мир вокруг меня опустел. Скоростное шоссе идет по скругленью земли. Все вокруг понимают, почему я еду в этой машине, а Элен едет в своей.

Два черных экипажа несутся по Пятьдесят Седьмой улице. Мимо Оперного театра на углу. Мимо людей, в ожидании автобуса сбившихся в кучку под полотняным навесом. Там, где кончается город и протекает Гудзон, распахивается небо. Вверх по пандусу, вливаясь в поток машин на ровной белизне скоростного шоссе. Взлетая на мост через реку Гарлем. Дальше, дальше, вот и красные черепичные крыши домов за безлиственными деревьями. Там, у самой кромки воды, живут богачи.

Дорога, изгибаясь, уходит в пригородный лес. Бежит сквозь него, играя, точно козленок. И заслышав ее, неподвижно замирает олень. Чтобы избегнуть вражеских глаз. И бурундуки в рыжих полосках бегают вверх и вниз по стволам. Некогда по этой булыжной дороге шли трамвайные рельсы.