Приветственно машет человек в мягкой серой форме. Мистер Вайн соступает в снег. И поднимается по ступеням в серый каменный дом. В тонких венах плюща. Возвращается, чтобы сказать.
— Несколько минут задержки. Простая формальность. Чарльз, подайте машину вперед, прямо ко входу и подождите нас.
Шофер разворачивается, лед хрустит под колесами.
— Это пустяки, мистер Кристиан. Обычное установление личности. Они обязаны знать кого хоронят.
Гроб на четырех плечах скрывается под навесом, а там и внутри приземистого строения, приткнувшегося к склону холма. Опять ее станут разглядывать. Разве они нас оставят в покое. Так и будут орать на меня, будто я неодушевленный предмет. Если у тебя есть птичка, и она от тебя улетает, ты выбегаешь из дому, чтобы поведать всем на свете об этой беде. А тебе говорят: заткнись, нарушитель спокойствия.
Выходят. Вставляют его обратно и вкатывают. Урчат двигатели, мы трогаемся с места. Сколько извилистых дорог и деревьев. Люди под камнем. Все белое, белое. Замерзшие серебристые ветви. Всюду пересечения тропок. Склепы на холмах. В печали склоненные головы. Не верится, что я когда-то работал здесь, подстригая траву. Летняя молния в небе. Вплавленная в дверь холодная бронзовая женщина. Лицо под монашеским капюшоном и рука у щеки. Не подпускает внешний мир к богатым костям внутри. Мужчина и женщина из белого мрамора стоят на своей скале. Вглядываясь в море. Где терпят крушение корабли. И люди уходят под холодную воду. Следующая ты.
Здесь деревьев нет. Четверка мужчин стоит у палатки. Сметает снег. Холмик, покрытый поддельной травой. Кларенс Вайн приближается к нашей машине.