Швейцар с готовностью пропустил их. За моряками гордо шествовали несколько босяков-бичей. Указав на них швейцару, один из моряков сказал:

— Это со мной.

Господин удивился;

— Они тоже «плавбаза пришла»? — кивнул на босяков.

— Точно, — ответил швейцар.

Гремела музыка. В ресторане гуляла плавбаза. Хорошенькая певица в мини-платье хриплым голосом исполняла любимую песню рыбаков:

«Ты морячка, я моряк! Ты рыбачка, я рыбак! Ты на суше, я на море, мы не встретимся никак!»

В помещении стоял дым коромыслом, на столах — море разливанное. У эстрады, высоко вскидывая ноги, отплясывали девицы и моряки помоложе. За столиками, в белоснежных рубашках и черных галстуках или в шикарном заграничном шмотье, сидел плавсостав вперемежку с босяками-бичами в тельняшках. Кроме того, в ресторане было полно веселых девиц, подруг и строгих жен. Подруги прижимались к морякам, жены безуспешно старались контролировать количество выпитого, а веселые девицы, не стесняясь, «страстно» обнимали своих кавалеров, целовали их, забирались на колени. В общем, шел загул моряков после долгого и трудного рейса.

За столиком, у раскрытого окна, сидел боцман, Пал Палыч, его супруга Клава, его друг Гриня Потемкин и два, по давнему обычаю, приглашенных бича. Один из них был патлатый, другой лысый.

Музыка кончилась, танцевавшие моряки зааплодировали. Сидящий ближе к окну патлатый бич налил в фужер водки и произнес с убийственной вежливостью:

— Простите, можно сказать тост? — Он посмотрел на боцмана.

Гриня тут же повернулся к Клаве:

— Клава, можно сказать тост?

Клава, как всегда, ответила без тени юмора:

— Можно.

Бич встал, поднял рюмку. Оркестр в это время играл медленную мелодию.

— Предлагаю выпить за Пал Палыча, лучшего боцмана рыболовной флотилии, не один раз обогнувшего земной шар!.. И за тебя, Гера!