— Вообще-то я Гриня, но это все равно, — спокойно заметил Гриня.

Патлатый смущаться не привык:

— За тебя, Гриня! За всех нас, тоже немало похлебавших соленой океанской водицы!.. Как сказал мой близкий кореш, моряк и поэт Гриша Уголек: «Мы живы друг другом, друзья! У нас одно плечо».

Все выпили.

Клава растрогалась:

— Хороший тост. — И тоже пригубила.

На улице за раскрытым окном появилась голова еще одного бича. Протянув руку через подоконник, он подергал за рукав патлатого, собачьими глазами смотревшего на него. Тот повернулся к боцману:

— Можно угостить человека?

Гриня быстро спросил у Клавы:

— Клава, можно угостить человека?

Клава, как всегда без юмора, разрешила:

— Можно.

Патлатый, плеснув в фужер водку, протянул через подоконник. Бич, жутко сморщившись, выпил и пожелал всем:

— Семь футов под килем!

Клава между тем повернулась к Грине, насмешливо посмотрела на него.

— Ты, Потемкин, чем выгребываться, лучше б о себе подумал, о своей жизни дальнейшей.

— А у меня все о'кей… Симпл лайф.

— Чего-чего? — не поняла Клава.

Гриня взял с колен свою матерчатую кепочку с пришитым к козырьку верхом, повернул ее тыльной стороной к Клаве, спросил:

— По-английски сечешь? Видишь что написано? — показал пальцем на надпись. — Симпл лайф.

— Ты мне дурочку не запускай, — Клава повернулась к мужу. — Павел, что тут написано? — спросила строго.

Боцман вздохнул…

— Все прилично, Клава. Лайф — это кайф, то есть жизнь, а симпл — не знаю.

— Этого, Клава, никто не знает, — сказал Гриня. Клава с укором покачала головой.

— Докатился. Сам не знаешь, какая у тебя жизнь! Ну, ничего — завтра новую начнешь. Билет не потерял? — Гриня, сунув два пальца в верхний карман куртки, вытянул железнодорожный билет. — Повтори маршрут, — она требовательно смотрела на него.