Медленно двинулись старенькие автомобили, аккуратно преодолевая крутой поворот перед въездом на старый мост. Побежали буквы по полосе бегущей рекламы на крыше гостиницы "Чайка", приглашая хранить деньги в сберегательных кассах. Зашелестели огромные деревья, почти полностью скрывающие скверы вдоль набережной. Под ярким солнцем заблестела неестественно синим цветом Сунжа, и сквозь бездну лет зашептала что-то до боли знакомое. Мелодия прорывалась из дальних, накрепко запертых на засов уголков памяти, и Мари уже не сопротивлялась. Она хотела вспомнить. Хотела! Она пыталась вспомнить.

   Но видимо слишком крепок был засов.

   Экран моргнул, картинка исчезла и через секунду сменилась новой.

   Площадь Ленина, асфальт покрыт легким снежком. Последние лучи солнца пронзили улицы, оконтурили здания, осветили людей. "Аракеловский" магазин, снятый против солнца, выглядит немного темновато, зато очень чётко. Окна витрин с гирляндами и снежинками, балкончик на углу, закрытый каким-то плакатом. И на самом верху громадный плакат: "С Новым 1975 годом!"

   У магазина полно людей: входят, выходят, спешат. Даже у киоска Союзпечати толпится народ. И у другого киоска - через дорогу - тоже несколько человек. Вроде очереди. Что же там продавали? Воду, пирожные? Нет, не вспомнить.

   Мари осторожно перевёла взгляд на фигурку, одиноко стоящую сбоку киоска, и закружилась голова, и сдавило сердце. Словно резко тормознула машина времени. В старомодном пальто, в дурацкой кроличьей шапке, но зато в фирменных джинсах стоял рядом с киоском двадцатидвухлетний Лёшка Воронцов.

   Ты ведь узнала его, Мари? Ведь это он тебя тогда ждал. Ты помнишь, Маша? А ты помнишь, что у него в сумке? Шампанское? Правильно, Маша, правильно, Мари. А что было дальше, ты помнишь? Зачем? Да вообще-то и незачем, ты права. Прошлого не вернёшь, и у тебя давно другая жизнь. Дом, семья, другой город, другая страна. У тебя даже имя другое. Ты права....Но ведь ты хочешь вспомнить мелодию? Хочешь...Маша?