Алексей Ильич Воронцов оторвал ревматические пальцы от "мышки", нащупал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Всё это, не отрываясь от экрана. Да бог мой - какой экран, где? Не было уже никакого экрана - было окно. Окно в прошлое. Оно манило, оно звало, оно пело забытую песню, и Воронцов узнал её. Руки легли на клавиатуру, перед глазами смутно замаячила картинка. Роняя пепел, он свернул фотографию, открыл Word. Почти забытое чувство накрыло Воронцова, выздоравливающие пальцы забегали по клавиатуре, сами находя нужные клавиши. Теперь главное не мешать, не пытаться контролировать. Сейчас, сейчас! Сейчас он всё увидит, уже видит. Вон и Машка идёт. Господи, какое же у неё смешное пальто! И какая же она красивая! Сейчас, сейчас! Сейчас будет всё, всё! Только той дурацкой ссоры не будет. Он может всё, и он не позволит!

   Ещё недавно с трудом двигающиеся пальцы легко запорхали над клавиатурой, по экрану побежали строчки - Воронцов их не видел. Он вновь видел картинки, он вновь творил. Любил, страдал, жил!

   Большое и доброе вернулось, удобно устроившись на плече.

    * * *

   Алексей увидел Машу издали и тут же повернулся спиной, сделав вид, что разглядывает пирожные в витрине. Через минуту тёплые ладошки закрыли ему глаза, ресницам сразу стало щекотно.

   - Кто? - спросила Машка неумелым басом.

   - Доцент кафедры аналитической химии Промокашка, - отгадал Алексей.

   - Фу! - ладошки сжали глаза сильнее.

   - Тогда Софи Лорен!

   - Теплее, - сказала Машка обычным голосом, - но мимо. Лучше! Гораздо лучше!

   - Лучше? Кто же у нас может быть лучше Софии Лорен? - Алексей задумался. - Неужели...лично Леонид Ильич?

   - Болтун! - засмеялась Машка. Ладошки освободили глаза, погладив на прощание щёку. - Давно ждёшь?