- Пять минут, - Алексей повернулся и сразу утонул в бездонных чёрных глазах. - А может, час. Счастливые часов не наблюдают.

   - А ты счастливый? - улыбнулась Маша, беря его под руку.

   - Ессесенно! И очень надеюсь в будущем году....О, если бы знали трудящиеся всех стран, на что я надеюсь!

   Маша, молча улыбаясь, засунула ему руку в карман, её тёплые пальцы переплелись с его холодными и, как всегда, немного закружилась голова. Они медленно двинулись, прошли мимо "Родника", миновали громадную арку Пятого жилстроительства. Голова всё кружилась. В воздухе пахло зимней свежестью, мандаринами и сладостным ожиданием чуда. Даже окна вечно угрюмого Обкома светились сейчас по-другому. Машкины пальцы тихонько шевелились в его руке, и Алексей не замечал ни елки на площади, ни новогодней суеты. Он смотрел только на Машку, она, взмахивая ресницами, улыбалась, и не нужно им было больше ничего.

   Их было двое.

   Из хлопнувших дверей "Столичного" вырвалось облако тёплого воздуха, неся с собой дурманящий запах ванили и свежего кофе.

   - Ой, Лёша, я же есть ужас как хочу! - Маша остановилась как вкопанная, вдыхая соблазнительные запахи - Пойдем, кофе выпьем.

   Обычно полный зал кондитерского магазина "Столичный" был непривычно пуст, даже все пять столиков кафетерия - Алексей такого не видел никогда. Маша выбрала столик, и теперь с интересом смотрела, как Алексей с трудом выковыривает из кармана джинсов помятый рубль. Это было трудно, очень трудно - джинсы тесные, карман глубокий. Машка демонстративно вздохнула - её это действие всегда немного раздражало. Алексей догадывался, но ничего поделать с собой не мог: привычка не носить бумажников въелась в него вместе с воздухом родного города.

   Наконец рубль сдался. Алексей поздравил одинокую продавщицу с наступающим, взял два кофе и два пирожных. Себе заварное, Машке - "краковское". Пирожное оказалось изумительным, кофе не хуже.