Но принцесса, как мне показалось, ничего не заметила.

- Да там, в этом театре, такого насмотришься! - сказала она. - Вот вам бы, писателям, туда попасть, вы бы такое написали! «Война и мир» бы рядом не лежала!.. Я, как туда попаду, потом сразу одно стихотворение пишу, а то и два.

- Лиля, - сказал счастливый Воропаев, - кроме того, что платоновед, еще поэтесса. Имеет подборку стихов в журнале «Подъем». Ты такой знаешь. И что-то готовится в центральном журнале, где, дорогая, я забыл?..

- Неважно, - сказала томно Лиля. - Не будем об этом…

Мы выпили за поэзию, и принцесса прочитала три своих стихотворения. Стихи были плохими, но читала их она хорошо, с глухим подвыванием и чуточку нараспев, как Белла Ахмадулина или даже Бродский, и я вдруг подумал, что она, наверное, хороша в постели.

Подумав это, я вздрогнул и огляделся. Лиля сидела с раскрасневшимся лицом, ворот ее блузки был расстегнут, Воропаев обнимал ее за талию, и на лице его было написано блаженство. Моя жена вышла. Мне стало по-человечески жалко Воропаева и принцессу. Все мы люди, и все мы знаем, как это скверно, когда некуда с женщиной пойти. Но я сурово отогнал эти недостойные мысли. «Во-первых, на улице лето, - сказал себе я. - Во-вторых, рядом недавно отстроенный парк Победы с тенистыми аллеями и большой дубовой рощей у Музея боевых кораблей. А в-третьих, ладно, даже если их пожалеть, не забывай, у тебя однокомнатная квартира!..

Последнее я повторил Воропаеву на лестнице, когда мы в очередной раз вышли покурить.

- У меня однокомнатная квартира! - сказал я.

- Но есть же кухня, - проницательно затянулся моей сигаретой Воропаев.

- Но там негде лечь! - как последний идиот, наивно воскликнул я.

- А мы и не собираемся ложиться… - сказал Воропаев, - мы спать не хотим…