Это была последняя ступенька, с которой опустился вниз потерявший себя человек. Наутро, зная, что водки нет и не будет, не смог оторвать голову от подушки – психологический фактор оказался могущественным. Сколько он ни упрашивал Нину, ничего не получилось. Тогда Евгений Логинович – это уже было часов в десять утра – со стонами, словно в тумане, поднялся, кое-как оделся, доплелся до опустевшего гаража. Четыре рубля ему одолжили не сразу – с ухмылочкой, со снисходительным похлопыванием по плечу:

– Запомни! У меня строго: не отдашь деньги в пятницу, больше ни гроша не получишь!

Ремонтники хохотали в спину уходящего Котосонова. Он все слышал, понимал, до какой жизни докатился, но водка была сильнее человека. У него не было ни стакана, ни сухой корочки хлеба, и вообще он был один-одинешенек на главной улице деревни, а сил дойти опять до гаража не хватало. Он сорвал жестяную пробку, приник к горлышку бутылки и на этот раз не понимал, что превратился в подзаборного пьяницу. Так начались невыходы на работу, опоздания, не заводящийся трактор, словно специально покрытый толстым слоем грязи. А Семен Никитич Дуфалов ни перед чем не останавливался. Он организовал встречу Котосонова с секретарем партийной организации Владимиром Трофимовым – тоже трактористом. Евгений Логинович вел себя как матерый алкоголик: со всем соглашался, обманывал и самого себя, обещая прекратить пьянство. Когда обещание не было выполнено, в дело вмешалась Тамара Ивановна Цыганова – управляющая Увойловского отделения совхоза. О чем они говорили, так никто и не узнал, но два-три раза Евгений приходил домой почти трезвым, виновато улыбался, поблагодарил за помощь Семена Никитича Дуфалова.

– Буду держать себя в струне! – пообещал он старику.

– Простите за все! – повинился перед женой и детьми.

Через три дня после этого и произошла катастрофа – будучи очень пьяным, Евгений Котосонов сшиб трактором ворота скотного двора – он подвозил корма. На место происшествия прибежала Тамара Ивановна Цыганова, пришел и Семен Никитич, мгновенно собралась толпа, состоящая из ребятишек, старух и стариков. Но не это потрясло Котосонова; его потрясло поведение Тамары Ивановны Цыгановой и жены Нины. Стояли полуобнявшись, стараясь удержаться от бабьих горючих слез, молчали, не в силах произнести и слова.