— Сэр, сэр! — закричал он и замахал кулаком в воздухе, призывая к вниманию весь класс. — Пересадите меня, пожалуйста, сэр. Я не могу здесь больше находиться. Это опасно для жизни. Сайм Мартин превращается в мою мамашу!

Эта шутка пользовалась успехом весь день. Всякий раз, когда кто-нибудь называл его Старой Миссис Мартин или Матушкой Сайм, Саймон аккуратно усаживал куклу на портфель, находил шутника и дубасил его головой об стену. К тому моменту, как прозвенел последний звонок, Саймону это уже порядком надоело. Когда в половине третьего он выходил через задние ворота школы, костяшки его пальцев горели, а запястье было сильно ободрано. Он уже собрался вытереть кровь о платье младенца, но вдруг в голове у него прозвучало эхо маминого голоса: «Нет, Саймон! Только не кровь! Потом не отстираешь!» Саймон вытер руку о рубашку.

И вот теперь мать стояла перед ним собственной персоной, засыпая его новыми бесплатными советами.

— Положи ее в пакет. Чтобы не испачкать.

— Со мной ты тоже так делала?

Мама засмеялась, ставя перед ним тарелку с ужином. Яичница с фасолью.

— К сожалению, тогда я до этого еще не додумалась.

Шутит, наверное, решил Саймон. Но это навело его на серьезные мысли. Ведь с появлением ребенка в ее жизни, должно быть, изменилось все. Отдельный человек, которого так просто не скинешь со счетов. Живой к тому же. Не какая-нибудь мучная кукла, которую можно запихнуть в пакет, чтобы не запачкать, не рискуя угодить в тюрьму за убийство. Когда она поняла, сколько хлопот он ей доставит? Наверное, не сразу. Он сам еще помнил день, не так давно, когда он впервые осознал себя как самостоятельную личность.

Это случилось, когда он выяснял отношения с индюком. За кемпингом, где они с мамой проводили каникулы, была ферма, и один из больших, злобных и квохчущих индюков пролез через забор и стал следить за Саймоном, не пуская его в сортир.