Удар… Удар… Удар… Удар…

— Ты что, оглох, парень? Ты же не голы забиваешь. Веди мяч нежно! Контролируй его. Я хочу видеть резинку, которой он привязан к твоей ноге.

Саймон не был виноват, что опоздал. Он винил во всем Уэйна. Если бы Уэйн не потащил его шарить по партам в пустых классах в поисках замазки…

Но вышло прикольно. Жаль только, что они не успели вернуться в раздевалку вместе со всеми, чтобы поглядеть на лицо Фрогги, когда он взял банку с тальком для ног и прочел, что там теперь было написано: «запах пота».

Отлично.

Это Уэйн придумал замазать слово «устраняет». Но Саймон вполне мог додуматься до этого сам. Иногда ему хватало сообразительности и не на такое.

Кроме того, у него была отличная интуиция. Взять хотя бы тот раз, когда мисс Арнотт, в наказание за плохое поведение на английском, поставила его у своего стола. Она проверяла какое-то сочинение Гуина Филлипса под названием «Мои летние каникулы» и бормотала себе под нос. Потом, повысив голос, раздраженно спросила:

— Что за чушь ты написал, Гуин? «Итальянцы волосатые и злобливые»?

Гуин Филлипс не на шутку растерялся. Откуда ему было знать? Он вообще никуда не ездил на каникулы. Он, не задумываясь, списал все у Билла Симмонса. Но Саймон, глядя на прелестное, позолоченное отпускным загаром плечо мисс Арнотт, предложил свое истолкование:

— Мне кажется, тут написано: «Итальянцы веселые и улыбчивые», мисс.

Потрясающе! Мяч в воротах! Он удостоился прекрасной улыбки мисс Арнотт и под гром аплодисментов вернулся на место, склонив голову под тяжестью сияющего нимба.

Да, интуиция отличная штука. Жаль только, что на этот раз времени у них было маловато. А Уэйн еще решил покривляться в коридоре и исполнить свой коронный номер — горбуна из Нотр-Дама, причем дважды, по дороге туда и обратно. Но больше всего времени ушло на поиски надежного места для мучных младенцев, что, собственно, и закончилось для Саймона наказанием.