Уэйн предлагал засунуть их за трубы, ведущие к туалетным бачкам.

— Здесь их никто не найдет, — крикнул он, забравшись на кабинку. — Кидай их сюда, Сайм.

Саймон украдкой развернул младенца Уэйна, замотанного в футболку, и передал его наверх. Уэйн уже собирался запихнуть его за трубу, как вдруг Саймон спросил:

— А ты уверен, что там чисто?

Уэйн взглянул на него, как сова, пойманная лучом фонарика.

— Чисто?

— Ну да. Трубы чистые?

— Господи, Сайм!

Но Саймон уже залез на унитаз и, подтянувшись на руках, забрался выше, на стенку кабинки позади Уэйна. Он провел пальцем по нижней из двух труб.

— Она грязная! Ее надо хорошенько протереть.

— Сайм! Забей! Мы и так опаздываем!

— Это займет минуту, не больше.

Соскользнув с кабинки, он нырнул под ближайшую раковину в поисках тряпки.

— Сайм…

— Подожди, Уэйн. Здесь где-то должна быть тряпка.

— Сайм! Давай сюда мою куклу! Быстро!

— Не может быть! Десять толчков, десять раковин, и ни одной тряпки! Я, конечно, не жалуюсь, но не кажется ли тебе…

— Все, Сайм, хватит!

Уэйн спустился на пол, подобрал своего младенца, снова забрался наверх и плотно запихнул его между трубами.

— Он испачкается, Уэйн.

Но Уэйн не слушал его. Обтерев грязные пальцы о спортивную куртку, он направился к двери.

— Пока, Сайм! Приятных отжиманий!

Саймон достал свою куклу из спортивной сумки.

— Вылезай, дорогуша, — сказал он ей. — Пойдем-ка на улицу, там не так воняет. Я подыщу тебе хорошее местечко на свежем воздухе.

Он нашел куст в нескольких ярдах от футбольных ворот, еще залитых солнечным светом, и попытался спрятать младенца в довольно жидкой листве, отчаянно надеясь, что его товарищи по команде, которые уже разогревались, пасуя мяч друг другу, примут ее за свернутое полотенце.