— Что же теперь делать!? Куда вы теперь?

— Обратно в Лахор, вернусь на работу. Я работаю в одном большом доме няней у трех прекрасных мальчиков. Если бы я уехала, они загрустили бы.

— Какая беда! — воскликнул Мухаммед Али. — Я ведь предупреждал! Нужно было вам взять паспорт. А теперь, как это ни печально, я уже не в силах помочь. У них осталась анкета, и если они проверят, то и никакой паспорт не поможет… Все пропало, все пропало… Ах, ну если бы вы меня послушались! Все было бы хорошо.

— Не думаю, — сказала она. — И едва ли стоит так огорчаться.

Он стоял на пятачке на остановке автобуса и смотрел, как она ему улыбается сквозь заднее стекло, до тех пор пока облако пыли не скрыло ее из виду, не в силах отвести от нее глаз, потому что до сих пор никогда в жизни — в своей жаркой, длинной и трудной, безлюбой жизни — он еще не встречал такой открытой, счастливой улыбки.

Радиоприемник

Все мы все знали, что добром дело не кончится, коли уж вдова вцепилась в него мертвой хваткой, но парень был еще глупый, осел молодой да и только, а таких ничему не научишь.

Жизнь у него хорошо начиналась. Бог одарил его божественной красотой, отец уступил ему место, сошел в могилу, но не бросил мальчишку-то просто так, а оставил ему в наследство первоклассную рикшу, с пластмассовыми сиденьями и всем что положено. Так что и красота у него была, и была работа, вот и откладывал бы сколько-то рупий в год и со временем нашел бы себе хорошую жену, так нет, угораздило влюбиться в жену вора, когда усы еще не отросли, молоко, можно сказать, не обсохло.

Знали мы, что все кончится плохо, да кто только сейчас за умом ходит к старикам?

Кто, я вас спрашиваю?