— Его зовут… — сделала паузу тетенька. — Как тебя зовут, мальчик? — наклонилась она к Лешке. Лешка замялся.

— …его зовут Леша, — закончила тетенька фразу. — А теперь иди, играй с ребятами. — И она выпустила его руку.

Пока Лешка стоял, растерянно улыбаясь, к нему подошел мальчик и дружелюбно сказал:

— А меня зовут Муха.

— А меня Лешка.

— А меня еще вчера сдали, — проговорил Муха гордо и, подумав немножко, добавил: — Пошли отсюда…

— Куда? — спросил Лешка, разглядывая своего нового знакомого. У Мухи был остренький носик, густо усыпанный веснушками, и хитрющие зеленые глаза.

— А-а, — махнул Муха в сторону забора, — там дырка.

Худая тетенька сидела на лавочке и гримасничала в карманное зеркальце. Лешка вздохнул, вспомнив деда, шофера Семеныча и то, что они на обратном пути собирались заехать на базар, и в нем шевельнулась надежда:

— А базар знаешь?

— Ага. — И Муха направился к забору.

Выбравшись на улицу, Муха и Лешка бойко зашагали по тротуару.

— Я местный. Город знаю. Базар недалеко, — изредка останавливаясь, просвещал своего друга Муха. — Вон там автобусная остановка. Можно в центр поехать. Там магазин, и конфеты продают.

Первое время Лешка чувствовал себя неуверенно, но вскоре под влиянием Мухи весело вышагивал рядом, тараторя без передыху:

— На базаре шофер Семеныч и дед. На машине. На молоковозе. Они меня ждут там, — зачем-то соврал он. — А хочешь, едем ко мне? А почему тебя зовут Мухой? Я тебе затон один покажу. Клюет — во!!! А это что за дом? Прудище хутор называется. А далеко еще? А зачем дома боком к улице стоят?

До базара оказалось действительно недалеко. У ворот под вывеской «Колхозный рынок» толпился народ. Мужик в огромной фуражке продавал леденцы на палочке. Толстые, волосатые, как гусеницы, пальцы неожиданно нежно выдергивали откуда-то из коробки очередную конфету и бойко пересчитывали денежки.