— Лешкой… Алексеем, — поправился дед.

— Тэ-экс, — протянул мужчина, — значит, давай, Алексей, мы с тобой условимся: сейчас ты и я… — заметив движение на Лешкином лице, мужчина поднял глаза на деда, — ты, я и… и…

— Степан Кондратьевич, — представился дед, вытирая платком лысину.

— …ты, я и Степан Кондратьевич вместе пойдем и посмотрим, как мы тут живем. Хорошо? Ну, если тебе не понравится — что ж, не держим, дело хозяйское, поедешь домой.

Посмотрев в честные глаза незнакомца, Лешка облегченно вздохнул и вытер рукавом слезы.

В первой комнате, где они оказались, Лешку заставили догола раздеться, тетенька в белом халате взвесила его, потом выслушала, прикладывая холодный металлический кругляшок к груди. Стоять голым было совестно, и когда Лешка с облегчением услышал, что можно одеваться, он торопливо напялил на себя одежду.

— Богатырь, — похвалила его тетенька в белом халате и потрепала по макушке.

Затем они очутились в большом светлом помещении, где очень рыжая девушка печатала на машинке. Потом комнат становилось все больше. Лешку ощупывали, осматривали, выспрашивали. От такого внимания к себе и скопления людей и комнат он вконец растерялся и не заметил, когда растворились в людской толчее мужчина и дед. Обнаружив отсутствие деда, Лешка собрался заплакать, но худая тетенька с пышной прической строго выговорила ему:

— Алексей, у нас не плачут. Пошли-ка лучше, я познакомлю тебя с ребятами. — И, взяв Лешку за руку, повела куда-то.

По пути Лешка оглядывался. Ему все казалось, что вдруг сейчас из-за того вон угла или из-за этой двери выйдет дед. Но он все не выходил и не выходил, и Лешка понял, что дед его оставил. Тут Лешку подвели к большой группе детей и вытолкнули на середину.

— Ребята, у нас новенький, — преувеличенно ласково пропела худая тетенька, и Лешка, увидев направленные на него десятки глаз, вдруг испугался.