Фенелла Краббе сморкалась в носовой платочек, пассажир-сикх, сидевший через проход, сочувственно улыбался. Тяжело покидать старых друзей, любимый дом, знакомый город. Но долг есть долг. Куда британцев пошлют, туда они должны ехать. Так британцы построили свою империю, империю, грохот крушенья которой они сейчас слышат. Сикх улыбался над тщетностью человеческих устремлений. В ранние, не столь благополучные для него, времена он был предсказателем судеб. Теперь нет, теперь…
Фенелла Краббе вновь перечитала анонимное письмо. Его отдал ей в руки мальчик-тамил, когда они этим утром садились в такси. Напечатано старым плотным шрифтом конторского «Оливера» на сероватой бумаге. В письме говорилось:
«Дорогая сестра!
Сердце мое вновь и вновь переполняется смиренным признанием, что ты и твой муж не такие, как прочие белые в нашей стране. Ведь они, как жадные поросята из свиноматки, высасывают из обильной земли великие каучуковые богатства, насажденные индусами в доисторические времена. Высокомерно смеются и пьянствуют в клубах для белых мужчин, презрительно отвергая своих братьев с другим цветом кожи. Но твой муж, и ты, сестра, не такие. Ибо свободно общаетесь и проявляете любовь к своим бедным братьям и сестрам.
Однако ты, о сестра, может быть, заблуждаешься. Может быть, говоря словами вульгарных индийских стихов, любишь ты неразумно, но слишком хорошо. И тут я веду речь о твоем муже-учителе, мозги которого хоть и полны дарованными ему непомерными знаниями, а также рвением и готовностью обучать молодежь, по-прежнему устремляются к низменному сексуальному акту. Известно, что он долгие месяцы удовлетворял неудержимую похоть с простой малайской девушкой, вдовой и в то же время сиротой. Сама она уверена, что дитя, естественное последствие, будет иметь белую кожу, а мать станет объектом презрения собственного народа.