– Никак не…- Глеб удивленно моргнул: – А разве он не в лагере?

– Не в лагере, не в лагере, – кивнул войсковой старшина. – Закурить не заначил?

Глеб обиженно засопел и промолчал. Он курил уже два года и ради интереса решил: в лагере не будет. И долгое время не очень-то и хотелось. А вот Скиба напомнил – и теперь поедет… Чтобы отвязаться от мыслей о сигаретах. Глеб еще раз козырнул и пошел в первую палатку – будить Серба.

В палатке было еще душнее, чем снаружи. Мирослав сел на кровати раньше, чем Глеб подошел вплотную, кивнул, шепнул:

– Я проснулся, иду.

Насчет него можно было быть уверенным – Серб опять не уснет, как с некоторыми бывает. Глеб вышел наружу, разыскать Костьку.

Скиба ушел. А часового искать было не надо – он мялся возле флагштока .

– Иди сюда, – смилостивился Глеб – Серб сейчас придет.

Передача службы была короткой и обыденной (или обыночной?) Костька, стаскивая куртку на ходу, умелся в палатку, а Мирослав, поболтав головой под краном, с чисто казачьей лихостью нахлобучил на черные кудри кубанку и сказал:

– Пойду сусликов ловить.

– Погоди, – Глеб насторожился,- машина едет.

Несколько секунд оба прислушивались. Движок хрипел и рычал где-то за болотами, если по прямой – метров двести, а так – километра два. Наконец Мирослав определил:

– Да это же наш УАЗик.

– Точно, – Глеб хлопнул себя по лбу, – Скиба сказал, что Дмитрий Данилыч должен приехать… Я и не заметил, когда он уезжал.

– Днем еще, вернее, вечером, – вспомнил Мирослав. – Мы в волейбол резались, я забежал водички попить…Встретить?

– Давай обходи территорию, я сам встречу, – хлопнул друга по плечу Глеб. Серб то ли в шутку, то ли всерьез отдал честь и растворился в темноте.

Глеб неспешно подошел к шлагбауму, перегораживавшему единственную нормальную дорогу на территорию лагеря, остановился, опираясь на легкую металлическую перекладину, украшенную рядом катафотов ярко-оранжевого цвета.