— Не положено!
— Отдавай, говорю. Вот и славно. — Пистолет оказался у Николая Васильевича. — Слушай меня, ночуем здесь, надо палатки ставить и костерок хорошо бы развести. Кто умеет палатки ставить? Остальные — в лес, за хворостом. Возьмите с собой пару канистр. Если найдёте родник — набирайте, если нет — вскипятим на костре речную воду. — Давай, давай Андрей Петрович, подсоби людям, ты же в походах человек опытный. А за пистолет не переживай, остынешь — тотчас отдам, он мне на хрен моржовый не нужен.
9.
— Этот Николай Васильевич — человек удивительный , — Миша был воодушевлён. — Тоже, конечно, не без выкрутасов, но молодец.
— Ты давай, очкарик, хворост собирай, — Серёга, шахтёр из Воркуты, был раздражён. — Сухой, желательно. Ты вообще, ханурик, костёр хоть раз разводил?
— Сергей, я уваж-жаю ваш тяжёлый труд в забое, но все же…Что вы себе позволяете?
— Ну, е-моё, начинаются столичные штучки! — Сергей неожиданно начал заводиться. — Да предложи они мне в те годы в Москву переехать, я бы ни за что не согласился. Нет, не по мне это. Потому что вы там, в городе, глотки друг другу перегрызёте. Кровососы. Чокнутые все. И ты один из них. Посмотри на себя, физиономия прыщавая, зелёный весь, как фантомас.
— Господи, — Миша присел на упавшее дерево. — Зачем, откуда эта ненависть?
— Ты смотри, ханурик, какая ёлка шикарная. Сушняк, для костра в самый раз. Только не замочи по дороге, — Серёга заржал. Вроде и культурный ты человек, а Богу молишься, будто моя неграмотная прабабка. Та — все повесит в углу иконку, и ну креститься, с утра до ночи. На лбу мозоль натёрла. Молодые грехи, говорят, замаливала.
10.
Наконец, кое-как поставили палатки. Сырые поленья трещали, в котелке бурлил суп из сушёных грибов с картошкой. Чуть позже открыли пять банок «Завтрака Туриста», вскипятили чай, приняли обогревающих напитков и начали расходиться по палаткам.