Перехитрить его. Подходить только с подветренной стороны. Откуда ветер? Охотник послюнявил палец, поднял его. Ага, понятно. Вперёд! След направлялся к одинокой сосне. Обойти карчу, идти так, чтобы ветер дул со стороны зверя. Затаив дыхание, охотник обошёл занесённую снегом валежину — и вот она, старая одинокая сосна. Теперь глядеть в оба: зверь прячется за сосной. Зверь ждёт.

Но у сосны следы вдруг пропали. Были — и нету! Вот последние глубокие ямки у корня сосны и — ничего.

Тук-тук-тук — застучало у охотника под куртками. Куда девался зверь? Сейчас выпрыгнет оскаленное, страшное, зарычит. Под куртками стучало громко и часто, но охотник был готов к схватке. Ружьё у плеча, палец на спусковом крючке…

Он медленно, шаг за шагом начал обходить сосну. Ближе, ближе, ну где же ты?

Но никого не было и за сосной! Там даже следов не было. Они пропали, будто зверь взлетел в воздух!

И тут кто-то рявкнул. Что-то мелькнуло среди сучьев и… стремительно обрушилось вниз. Отскочить охотник не успел…

Схватка

Зверь прыгнул на спину охотника. И что-то холодное, острое — за шею. Вцепилось зубами…

«Чак-чак! Чак-чак-чак!» — это сверху.

Охотник отпрянул, глядя вверх.

В ветвях мелькало серое, длинное, огромное. Ну, не очень огромное, но и не маленькое. Скакало с ветки на ветку что-то дымчатое. Два злых глаза и хвост. Хвост больше самого зверя. Два чёрных глаза, как шило, буравили охотника. Хвост, как сабля, сечёт воздух.

Это белка. Это она сбросила снег. Кусучий, холодный снег. В городе тоже есть белки, но там другие белки. В городе они не нападают. И не сбрасывают сугробы снега. Это — лесная, дикая белка. Тигриная белка. Если бы не оружие, она бы напала. Это хищница, людоедка. И напала первая. А раз людоедка — война.

Палки в снег — это подсошки. Ствол в разрез подсошек, чтобы целиться.