— Буду стрелять в глаз, — сказал он носильщику. Он слышал: белку надо стрелять в глаз. Так говорили другие охотники. Белка скачет, швыряет сверху сучками, шишками: хочет напугать. Ужасная злюка — кричит пронзительно: «Чак-чак-чак». Ну и кричи, не боимся. Не такое уж ты страшилище. Сейчас узнаешь!

Ружьё на подсошках, голова с ушками-кисточками на ружейной мушке, палец на спусковом крючке! Нажать — выстрел…

Но сидело на ветке и глядело вниз белое, дымчатое, с пушистым хвостом. И не такое уж большое, даже маленькое. Уши с кисточками. Глаза — угольки. И мигают. Наклонит голову и мигнёт. Не боится ружья! Вот дурочка: оно же двуствольное, ружьё, скорострельное!

«Белка глупая, — наконец решил он. — Совсем дурочка, потому что не убегает».

Белка не убегала. Видела охотника с ружьём — и не боялась. Вдруг она села… и стала тереть глаза передними лапами. Она умывалась! Сначала левый глаз потёрла, потом, послюнявив лапку, — правый. А задней ногой почесала себя за ухом!

— Она умывается, — растерянно сказал охотник.

Белка умеет умываться?! Странно! Дикая, хищная белка, а мигает и умывается!

— Она серая, как мороз, — сказал он отцу. — Только она глупая, потому что не боится ружья.

— Похоже на то — не боится. И любит умываться: очень чистоплотная.

— Может, не надо в неё стрелять?

— Конечно, не надо, — согласился отец. — Пусть живёт себе на здоровье.

Ладно, пусть живёт. Хотя она дикая, свирепая белка. Тигриная белка. И сбрасывает на охотников снег.

Лесное болото Кабанья голова

— А не свериться ли нам с картой, начальник? — сказал носильщик. — Кажется, мы здорово отклонились от курса, пока охотились. Идём не туда.

— Мы идём туда, — твёрдо ответил начальник экспедиции. — И не отклонились, а изменили курс.