— Потому что это на самом деле не утюг.

Дзюнко посмотрела в лицо мужчины.

— Что ж, выходит, утюг — не утюг?

— Именно.

— В смысле — какая-нибудь подмена?

— Пожалуй.

— И он лишь нарисован вместо чего-то другого?

Миякэ кивнул.

Дзюнко подняла голову к нему: звезд видно стало намного больше. Луна уже прошла долгий путь. Миякэ кинул в огонь последнюю корягу, которую до сих пор держал в руках. Дзюнко мягко привалилась к его плечу. Одежду Миякэ пропитывали запахи сотен разных костров, и Дзюнко неспешно втягивала их в себя.

— Знаете, что?

— Что?

— Я совсем пустая.

— Да ну?

— Точно.

Она закрыла глаза, и потекли слезы. Они лились и лились по ее щекам. Дзюнко ухватилась правой рукой за штанину Миякэ чуть выше коленки, ее тело тихо задрожало. Мужчина обнял ее и бережно прижал к себе. Но слезы течь не переставали.

— Ну честно, совсем ничегошеньки, — уже позже сипло сказала она. — Чистая пустота.

— Понимаю.

— Что, правда?

— Я в этом немного разбираюсь.

— Что же мне делать?

— Крепко уснуть. Проснешься — и, считай, все пройдет.

— Я думаю, не так все просто.

— Возможно. Может, действительно, все не так просто.

Бревнышко зашипело и фыркнуло паром. Миякэ поднял голову, сощурился и какое-то время смотрел на костер.

— И что мне теперь делать? — повторила Дзюнко.

— И в самом деле, что? Может, вместе умрем?

— Вы серьезно?

— Серьезно.

Миякэ замолчал, обнимая Дзюнко. Она уткнулась в его старую куртку.

— В любом случае, подожди, пока догорит, — сказал Миякэ. — Все-таки костер. Побудь со мной до конца. Вот погаснет он, станет совсем темно, тогда и умрем, идет?

— Идет, — ответила Дзюнко. — Вопрос: как?

— Подумаем.

— Угу.

Окутанная дымом костра, Дзюнко прикрыла глаза. Обнимавшая ее рука Миякэ, — для взрослого человека слишком маленькая, — задеревенела.