Географическая сторона вопроса заключалась в следующем. Кооперативный устав советских времен предоставлял освободившиеся жилые площади в первую очередь пайщикам и членам их семей. И фамилия покойного Навруцкого распространилась по Стеклянному дому мощно, но компактно. Четыре принадлежащих его потомкам квартиры находились в одном и том же пятом подъезде.

В истории, как положено, имелись и белые пятна.

Никто в доме не представлял, от кого старшая из дантистовых дочек Ангелина прижила своих детей. Знали лишь, что с учителем Игорем Шаховым она познакомилась, когда ее девочки-погодки начали ходить в школу.

Домовая книга засвидетельствовала их брак и удочерение отпрысков жены: Ангелина поменяла фамилию, а детям еще и отчество. Но по прошествии времени брак распался, причем количество Шаховых в кооперативе от этого только увеличилось: вскоре фамилию Кияныча взяла уже его новая жена ― Серафима, в девичестве также Навруцкая.

Теперь и у нее с разницей в пару лет родились сын и дочь. Но куда-то исчезла ее отставленная Киянычем старшая сестра. Именно исчезла: согласно все той же домовой книге числилась живой и зарегистрированной по прежнему адресу, но никто не видел Ангелину уже два с лишком десятка лет.

В отличие от младшей сестры Серафимы, судьба которой оказалась вполне определенна: шесть лет назад она была выписана с занимаемой площади в связи со смертью. Согласно хранящейся в домоуправлении копии свидетельства из загса приключилась она в подмосковной Клязьме от «асфиксии, наступившей вследствие утопления в воде».

Все это для начала работы представляло лишь академический интерес. За исключением разве что деталей географического свойства. Из них следовало, что сам Кияныч проживал и был убит в расположенных на восьмом этаже четырехкомнатных апартаментах, принадлежавших некогда покойному дантисту. Зина и Люсик обитали в трехкомнатной квартире своей матери на шестом. Нинель и ее сестра Алиса имели по двухкомнатной соответственно на четвертом и седьмом.