Почти сразу в кабинете заведующего отделением появились заинтересованные лица. Двое вошли без стука и разошлись по углам, как боксеры в ринге.

— Когда умрет пациент Теньков? — по-доброму поинтересовались посетители фальшивым дуэтом.

— Сделаем все, что в наших силах, — уклончиво ответил доктор.

— Вот именно, — двусмысленно подмигнул один, кутаясь в меховой воротник кожаного пальто.

— Только попробуй! — грозно рыкнул второй, дергая молнию своего спортивного костюма.

Заведующий ничего не понял, послушно кивнул и в очередной раз написал заявление об уходе.

«На кой нужен журавль в небе, если нет утки под кроватью?» — навязчивая фраза долбила мозг и провоцировала позывы к мочеиспусканию. Пациент Теньков осторожно повернулся на бок, шлепая по полу рукой в поисках «железной птицы». За три дня, проведенных в больнице, он так и не научился находить утку с первого раза. Кровать жалобно скрипнула, матрас наполовину сполз.

— Зашхерили парашу, гниды, — прошипел Паук, и в этот момент ладонь погрузилась в полужидкое содержимое судна, заклейменного красными буквами «ХО».(X. О. — хирургическое отделение. (Здесь и далее — примечания авторов.))

— Сестра! — заорал Владимир Сергеевич что было сил, но никто не отозвался.

В неудобной позе быстро затекала рука. Теньков продолжал лежать, предпочитая не уточнять, во что вляпался. На это не осталось сил. Жизнь по частям уходила из него. Паук медленно умирал. Врачи говорили — от рака. Само это слово вызывало не лучшие ассоциации. А рак в прямой кишке мог и вовсе подорвать авторитет, заработанный потом и кровью. Причем чужой и немалой.