- А тебя что, кто-нибудь в каюту гонит? - спросил он. - Я могу дать работы, хоть до утра здесь дыши!
И в самом деле: выдал нам по ведру, бухнул в них по пачке стироли и показал на грузовые стрелы:
- Чтоб к вечеру блестело!
Мы уселись на стрелы верхом, обхватили коленями их железные шеи, привязали бечёвкой вёдра впереди и почувствовали себя как настоящие наездники. В уши бубнил солнечный ветерок. Рослый курил папироску, и дым по ветру залетал за плечо.
Мы драили изо всех сил. Шеи у железных скакунов постепенно становились ярко-жёлтыми, а наши спины - мокрыми. Рослый то и дело оглядывался на меня, поправлял берет и снова налегал на работу. А я поглядывал на него и подмигивал: кто кого обскачет!
Мы словно летели наперегонки друг с другом и с морем.
Впереди нас вспарывали зелёную воду дельфины, а по бокам, вылетая из-под борта, вспыхивали крыльями стаи летучих рыб.
Вдруг Рослый перегнулся через борт и замахал рукой.
- Сюда, сюда! Тортила! - почти зашипел он. - Во какая! И ещё одна! Гляди, гляди!
- Чего глядеть-то? Какая Тортила?
Я подошёл к нему. Прямо у борта на волнах покачивалась громадная черепаха. Жёлтый панцирь то погружался в воду, то выныривал. А сзади гребли лапками маленькие черепа-шата. Целая черепашья эскадра.
- Стой! Куда лезешь под пароход! - крикнул Рослый. Черепаха перестала грести и удивлённо выставила голову: кто это, мол, кричит ей? Высунули голову и маленькие черепашки. Волна отбросила их от судна, но черепашки бросились снова вперёд. Старая бывалая Тортила осталась в стороне. Недоумевая, она глядела, как маленькие неразумные черепашата лезли прямо на пароход и отлетали от него.
- Ну и громадина! - удивился Рослый. - На такой бандуре верхом можно океан переплыть. Поднял парус и жми!
Пароход прошёл мимо черепашьей эскадры. Маленький храбрый черепашонок двинулся было следом, но тут же отстал.
ПУСТЬ СВЕТЯТ ЯРЧЕ
Дельфиньи спины то и дело мелькали впереди. В лицо нам бил ветер. Мы красили, а пароход всё приближался к берегу. Сквозь дымку уже голубели горы Калифорнии с пальмами на склонах. В синеве колебались рыбацкие шхунки. Светлые, лёгкие. Рослый поглядывал на берег, на лодки и насвистывал мексиканскую песню.