- Слушай, а ты чего здесь? Кормить нас кто будет? Иваныч повернулся, и его белый колпак растворился в тумане, словно в клубах кухонного пара.

В ТУМАНЕ

Много дней судно шло в холодном тумане. Над палубой круглые сутки хрипели протяжные гудки. Надоело качаться в этой мгле. Ничего не видно, словно тебе шапку на глаза нахлобучили.

Как-то вечером я поднялся в штурманскую рубку. Помощник капитана достал новую карту, постучал по ней карандашом:

- Вот, брат, к Америке подбираемся!

Вот так да! Я выбежал на палубу, посмотрел - никакой Америки не видать, сплошная темнота.

Но вскоре слева подул тёплый береговой ветер. Мы повернули на юг и пошли вдоль американского берега.

Я прибежал в каюту, растолкал Рослого:

- Америка!

Но он только повернулся на другой бок: какая там Америка, если человек хочет спать! Бросился я к боцману, тот поднялся, выглянул в иллюминатор и сонно махнул рукой:

- Где ж тут увидишь в тумане? - Потом сел на койку, провёл ладонью по глазам и качнул белой головой: - Двадцать лет я её не видел! С самой войны... - И снова лёг спать.

А я долго ещё не мог уснуть. Шутка ли - океан прошли, Америка рядом! Мне всё не верилось, что я увижу её.

Задремал я только в полночь. А когда проснулся, бросился на палубу смотреть Америку. А её, как назло, всё не было видно. Зато слева, работая всеми лучами, как большими вёслами, к нам по прозрачной воде быстро гребло громадное солнце. А в ясном небе розовели облачка, будто плыли вслед за нами от Владивостока и теперь тоже вынырнули из тумана.

ЧЕРЕПАШЬЯ ЭСКАДРА

Мы с Рослым стояли на баке и смотрели за борт - соскучились после штормов по ясной воде. Пароход резал волны, и в синей глубине, словно в стекле, желтели веточки морской травы.

- А воздух, воздух какой! - сказал Рослый. - Век бы в каюту не заходил!

Рядом, откуда ни возьмись, появился боцман.