Кэролл обернулся к попутчику:

— В чем дело? Не видел библиотекаря за работой?

Тот испарился.

— В чем дело? — повторил Кэролл.

— Ни в чем. Я просто устала читать идиотские книги о книгах про книги. Это в сто тысяч раз хуже, чем говорила мама. — Она посмотрела на Кэролла, будто что-то задумав. — Ты когда-нибудь занимался любовью в библиотеке?

— Хм, — сказал Кэролл. — Нет.

Рейчел скинула свитер и синюю майку. Вспыхнула ярко-белая кожа, руки, грудь. Таймер защелкал, свет погас за два ряда от них, потом в соседнем ряду, и Кэролл протянул руки, чтобы обнять Рейчел, пока она не исчезла в темноте. Тело у нее было сухое и горячее, как только что выключенная лампочка.

Рейчел понравилось заниматься любовью в библиотеке. Официально читальный зал закрывался в полночь, но по вторникам и четвергам, когда Кэролл уходил последним, он оставлял открытым восточный вход и стелил на пол свитера и пиджаки из бюро находок.

Импровизированное ложе сооружалось в проходе, где по краям нижних полок стояли PR878W6B37: «Родственные души», и PR878W6B35: «Опасные связи». Летом в хранилище было гораздо прохладнее, чем в комнате без кондиционера. К осенним холодам Кэролл надеялся уговорить Рейчел перебраться в постель, но октябрь застал их все там же. Рейчел вытащила с полки PR878W6A9 и подложила под голову.

— Я думал, ты не любишь книги, — пошутил он.

— Это моя мама не любит книги. И библиотеки. Ну и хорошо. Зато ты можешь не волноваться — здесь она будет искать меня в последнюю очередь.

Они обнялись, и Рейчел закрыла глаза. Кэролл смотрел на ее лицо, на ее тело, колыхавшееся под ним, как вода. Он тоже закрыл глаза, но приоткрывал их время от времени, надеясь поймать на себе ее взгляд. Было ли ей хорошо? Ему было хорошо, он чувствовал на шее ее частое дыхание. Руки Рейчел скользили по нему, беспокойно гладили спину, он поймал их, поднес к лицу, кусая ее сжатые кулачки.