Имя подбирали ей, Беатрисе. Римма, Петруччия, Соланж? Мы писали имена на песке — посмотреть, как они выглядят. Начали с самых простых, вроде Джейн, Сьюзан или Лора. Потом попробовали практичные имена типа Полли, Мередит, Хоуп, и ударились в экстравагантность. Водили прутиком по песку, изображая целый выводок хмурых девчонок по имени Гадран, Иезавель, Иерусалим, Зедеения, Зерилла. «Как насчет Лули? — спросил я. — В нашей школе была девочка по имени Лули Беллоуз». У тебя растрепались волосы, жесткие и вьющиеся от морской соли. На лице целые галактики веснушек. Ты так хохотала, что повалилась на бок и сломала прутик. Наверняка вот так же выдумали, сказала ты.

С любовью,

ты знаешь кто.

Мертвец пытается вести себя так, будто просто отдыхает здесь, на острове. Пытается жить как обычно, соответственно месту. Насколько это вообще возможно. Старается быть хорошим туристом.

В кровати никак не уснуть, хотя картину он повернул к стене. Он не уверен, что кровать действительно кровать. Когда закрываешь глаза, там уже будто и не кровать вовсе. И мертвец перебирается на пол — пол в комнате как-то больше похож на пол, чем кровать на кровать. Он лежит на полу без одеяла и представляет, что не умер. Что спит дома рядом с женой и видит сон. Очень интересный сон — о том, как забыл имена всех гостей и хозяев на чьем-то дне рождения. Мертвец ощупывает свое тело. Потом встает и смотрит, как выпавшие сероватые комья на пляже впитываются в песок, собираются у почтового ящика — рыхлые, легкие, как пена.

Дорогая… Эльсбет? Дебора? Фредерика?

Тут становится все более неуютно. Если б вспомнить наконец, как тебя зовут, стало бы лучше, я знаю.

Я писал тебе, что попал на остров, но сейчас сам не уверен в этом. Отель и кровать тоже вызывают сомнения. Даже небо и море меня беспокоят. Я точно помню названия вещей и предметов, но не уверен, что они — это действительно они, понимаешь… Мэлори? К тому же я не уверен, что дышу. Когда я об этом думаю, дышу исправно. А думаю я об этом только потому, что, когда не дышу, становится слишком тихо. Знаешь… Элисон?.. в тех горах — в Беркшире? — на большой высоте даже реальные, живые люди начинают забывать дышать. Есть такое явление. Только как оно называется, я забыл.