У Ани в то время была собака, смесь эрдельтерьера и добермана, Грей, та ещё псина. Воспитательные меры этому существу не залетали ни в одно ухо, не смотря на то, что мама её была педагогом, учителем русского языка. Возможно, пёс просто не был гуманитарием, и к нему нужен был иной подход. В общем, выросла собачка силы немереной, и вся семья их научилась быстро бегать, тренируясь на ежедневных с ним прогулках. Как-то с ним пошла гулять Аня, а я, на свою беду, составляла ей компанию. У неё развязались шнурки, и она попросила подержать поводок, и тут Грей что-то где-то увидел. С такой скоростью я не бегала ни разу в жизни. Изо всех сил вцепившись в поводок, я несколько раз заходила на взлёт, мне казалось, что ноги мои выписывают окружности по вертикали. В итоге, я психанула на вредное животное и разжала руки. Он убежал, а мы потом вылавливали его по всей округе.

Кроме аэропорта рядом находился асфальтовый завод. От завода через поле была проложена грузовая железная дорога. Где-то там стоял старый недвижимый паровоз, детвора частенько в нём играла. А если идти по рельсам, то дальше был мостик через овраг. В овраге мы как-то обнаружили скелет собаки, особенно хорошо сохранился череп. В честь этого обстоятельства это место мы стали называть «Черепа». Когда нам надоедал двор, мы уходили на «Черепа». Если мне было грустно, и хотелось побыть одной, я уходила на «Черепа».

Асфальтовый завод представлял огромную опасность для детей, в виду их чрезмерной уверенности в себе и безграничного любопытства. Мальчишки от пяти до двенадцати лет толпой отправились туда попрыгать по кучам щебня. Один мальчик, ему было, наверно, лет шесть, упал в резервуар, не знаю, как он называется, в форме перевернутой пирамиды. Пока остальные решали, как его оттуда вытащить, его засыпало щебёнкой. Помню, как мы бежали туда по дороге, а нам навстречу уже шёл его отец, неся на руках маленькое безжизненное тело, белое от каменной пыли. Это событие потрясло тогда всех, а дети перестали даже близко подходить к заводу.