Если идти дальше вдоль железной дороги, что вела к «Черепам», то можно было прийти к полям, засаженным овсом и горохом с одной стороны и кукурузой с другой. Вдоль забора, огораживающего взлетную полосу, тоже были такие поля. Иногда на велосипедах, иногда пешим ходом мы уходили в эти поля и возвращались с пакетами гороха к разыскивающим нас родителям. Ближе к осени в пакетах была уже кукуруза. Когда сестра подросла, я брала её с собой, но на обратном пути она всегда ныла, что устала, поэтому частенько отказывалась от таких походов.

На великах мы уезжали довольно далеко, и при всём желании, родители не смогли бы нас найти в случае необходимости. Ужас! Мы ездили купаться на речку в деревню в нескольких километрах или на очистные сооружения в нескольких километрах совсем в другую сторону. Как-то мы в очередной раз укатили купаться, на обратном пути пошёл дождь, и мы, чтобы сократить путь, поехали через поле. Дождь лил всё сильней, размывая землю, с великов пришлось слезть. Вскоре было трудно идти даже пешком, поскольку на колёса и обувь налипли пласты земли. Когда мы, наконец, вышли на асфальт, то были грязными по пояс и мокрыми насквозь. Честно, не помню, как я всё это объясняла дома.

Рядом с «плотами» стояли старые сараи, и когда наша лужа пересыхала, мы перекидывались на них. Выбрав, самый приличный брошенный сарай, мы решили его отремонтировать. У него почти не было крыши, маленькое окошко в виде дыры в стене и некое подобие двери. Мы нашли подходящие доски и приступили к ремонту крыши. Каждое утро, после ухода отца на работу, я доставала из его ящика молоток, гвоздодёр и гвозди. Хорошо, что он не был большим любителем заколачивать гвозди в свободное время, потому что таскала я их у него безбожно, не заметить он бы не смог. Крыша уже становилась похожа на саму себя, когда наш психопатичный сосед, приняв нас за мелких разбойников, забросал комьями земли и проорал, чтоб убирались оттуда.