В какое-то лето мы с сестрой отдыхали в деревне у тёти, ей тогда было лет шесть, сестре, конечно. Во дворе их дома (обычного благоустроенного многоквартирного) был курятник, а куры вместе с петухом прогуливались на полянке.

- Таня, можно мне петуха погладить? – спросила у меня Настя.

- Нет.

- Почему?

- Он тебя клюнет.

- А курицу?

- Ну, курицу попробуй.

Она подошла и ухватила курицу за хвост, та закудахтала, петух бросился защищать подружку. Настя отскочила назад и угодила в крапиву, что росла вдоль всего курятника, естественно, ужалилась, естественно, закричала. Я решила, что петух её всё-таки клюнул, и крикнула ей:

- Беги ко мне!

Она побежала, петух за ней, запутался у неё в ногах, в разные стороны полетели перья. Настя кричит, я кричу ей, петух верещит, курицы кудахчут. Больше она их гладить не пыталась, а наша тётя испугалась больше Насти. Побежала за святой водой, ребёнок же испугался, не дай Бог, заикаться начнёт!

Тогда же, будучи у них на даче, мы с тётей поспорили, и, как всегда это бывает со взрослыми, она оказалась права, потому что она взрослая. Я сердилась, она молча мыла стаканы, подавала мне, я молча вытирала и с громким стуком ставила их на стол.

- Таня, не стучи, кипяток нальём, они лопнут!

- Не лопнут!

Налили кипяток, стаканы не лопнули. Я начала пить, уже поднесла стакан ко рту, когда он разлетелся в дребезги. Я не пострадала, только кожа на руке между локтем и запястьем сразу слезла. У тётушки чуть приступ не случился. Она выволокла меня на улицу и сунула мою руку в бочку с водой. Следа не осталось, но взрослых иногда всё же надо слушать, хотя бы потому, что они взрослые.

На даче у них жила чудесная собака, красивейшая лайка по кличке Абрек. Редкое сочетание ума, доброты, любви, нежности и охотничьего инстинкта. Отпустить Абрека с поводка означало непременную его добычу чего-нибудь. Из леса он притаскивал в зубах птиц, ловил рыбу в соседском пруду, в котором сосед её разводил.