Палочек у меня не было, а само это задание меня едва ли не оскорбило. Зачем, спрашивается, мне они? Я искренне считала, что эта просьба может быть мной проигнорирована в виду абсолютной её нецелесообразности. За это я получила свой первый «кол», который ничего, кроме, усмешки у меня не вызвал, но оставил тем не менее неприятный осадок, так как я сочла это совершенной несправедливостью. От мамы мне за этот кол попало, но не сильно, видимо, в душе она считала также, как и я. Сказала: «Ну что тебе трудно что ли было принести?!» и всучила мне десять спичек, перевязанных чёрной резинкой. Тогда у меня впервые вызрело своё собственное мнение об учителе, как о неумной женщине, не умеющей обращаться с детьми. На самом деле эта учительница очень ценилась своими коллегами, они ей буквально восхищались, родители всех детей восхищались тоже, так что мнение своё я предпочла оставить при себе.

Итак, в шесть лет в школу я не пошла, а подруга моя пошла во второй класс. Полдня я ждала, когда она вернётся, потом, когда сделает уроки, и только после этого она была моей. Звали её Оля. Именно она помогла мне пережить мою «бесшкольную» печаль, я делала с ней её уроки и читала её учебники.

У нас с ней было много развлечений, особенно летом. Но больше всего запомнились птицы. Рядом с нашим домом был сквер, засаженный яблонями и цветами. В этом сквере обитали чудесные свиристели, довольно крупные птицы, очень красивые, с хохолками на головах. Этих свиристелей мы с Ольгой регулярно, почти каждый день, находили на земле с болтами в груди. Какие-то зверёныши стреляли в них из рогаток. Бывали дни, когда целые полянки были усыпаны птичьими трупами. Мы собирали маленькие холодные тельца и складывали на широкие подоконники в нашем подъезде. Возможно, мы надеялись, что птицы, почувствовав нашу заботу, чудесным образом оживут, но совершенно точно, в этом не было и тени игры.