– Фюйть! – свистнул сидевший рядом с Венюковым чернявый парень в военной фуражке. – На трудовое воспитание к нам, значит? Так сказать, за производственной характеристикой…

– Попридержись! – толкнул соседа в фуражке Венюков и, все так же придирчиво глядя на Женю, спросил: – А вы лопатой шевелить умеете?

– Приходилось, – Женя нахмурился.

– Вот что, ребята, – заметил обер-мастер, – вы эти вступительные экзамены до другого раза отложите, а сейчас – к печам.

– Иван Фролович! – Венюков развел руками. – Я не против культурного пополнения. Но ведь был же у нас один техник без пяти минут, а магнезит в печку не мог забросить… Послужную карту нам испортил; опять же хлопоты в отделе кадров.

– Вы это о Горюхине? – Обер-мастер дернул за козырек кепку и нахлобучил ее на самые брови, в отличие от усов, рыжие. – Мало ли кто когда сбегал. А если парень со всей душой идет?

– А я про что? – Венюков снова развел руками; в его светлых глазах мелькнула лукавая насмешка. – Хлопцы, слышали? – спросил он своих подручных. – А теперь знакомиться. Как тебя, друг, звать-величать? То есть, вас…

Женя представился. Парень в военной фуражке встал во весь свой длинный рост и как-то смешно дунул в хрящеватый с горбинкой нос, словно хотел сдуть Женю.

– Жора Старостин, – объявил он и захватил Женину руку своими черными жесткими пальцами.

«Где-то я видел его, – подумал Женя. – И эти крупные, навыкате глаза с синеватыми белками, и эта высокая горбатая переносица с выпирающим из-под кожи хрящом… Знакомое лицо! Но где же, где я его видел?»

– Что загляделся на меня? Может, понравился? – спросил Жора и озорно подмигнул: – Смотри, кабы жаловаться не пришлось.

Венюков достал из настенного железного ящика, похожего на аптечку, синие очки и подал их Жене.

– Сам прикрепишь или помочь? – насмешливо спросил Жора.

Женя пропустил мимо ушей эту насмешку; очки он прикручивал к козырьку проволокой старательно и долго.